Парадигмы   Дневники   О проекте   Поддержать проект
ПОИСК в архиве «Толкование сновидений» (только по слову)

Чтобы поисковая машина нашла все формы слова, введите слово без окончания
Имя:
Пароль: 
запомнить
Забыли пароль?
Зарегистрироваться

Сонник и толкование снов


Рассылка "Мир сновидений"


Рассылки@Mail.ru
Мир сновидений

Словарик » Амплификация

Один из широко используемых методов в аналитической психологии. Слово «амплификация» происходит от латинского существительного amplificatio — «расширение, увеличение, умножение», которое, в свою очередь, восходит к глаголу amplificare — «расширять, распространять, увеличивать (особенно в пространстве), усиливать, умножать (по числу), возвышать». Таким образом, говоря об амплификации, мы говорим о смысловом «расширении» и «усилении» некоторого смыслового фрагмента.

Поверхностное понимание действия амплификации очень просто — нужно подобрать сходные сюжеты и образы в уже имеющемся культурном арсенале (литература, сказки, мифы, религиозные сюжеты и т.д.). Мы оказываемся, с одной стороны, перед некоторым фрагментом из опыта клиента, а, с другой стороны, перед целым «лесом» аллюзий, скрытых цитат и «отсылов», вплетенных в контекстуальные и текстуальные «отложения» культуры.

Поэтому прежде чем мы остановимся на амплификации, можно попробовать амплифицировать само понятие метода.

Слово «метод» происходит от двух древнегреческих слов: «мета» и «одос». «Мета» имеет значения «между, среди, вместе с кем или чем, в, после, за, переход из одного состояния (места) в другое». «Одос» переводится как «дорога, улица, путь (как в смысле места, так и действия)». Таким образом, мы можем понимать метод как «путь вместе с кем-то или чем-то» или «путь вслед за кем-то или чем-то». Иными слова, метод — это какой-то путь, а любой путь складывается из шагов, соотнесенных с местами («топосами»). Поэтому не будет большой натяжкой, если мы скажем, что метод — это система мест, ходов и переходов. Так что в определенный момент мы можем сделать лишь определенный шаг, занять определенную позицию (positio — «положение») (как в шахматной игре, например), — но от этого будет зависеть разворачивание всей последующей «партии».

Означая семантическое «расширение», амплификация подразумевает привлечение дополнительного, контекстного материала, не ставя этому никаких ограничений, помимо личной эрудиции участников такого «расширения». Так что сначала может показаться, количество «мест» не ограничено, а их последовательность не предопределена. Подобными амплификациями часто грешат поклонники Словарей символов, в которых через запятую перечисляется все известное автору. Такое «нанизывание» все новых и новых образов не дает системного представления, поскольку предложения (и в смысле грамматическом, и в смысле психологическом) слеплены авторским убеждение, что «все — во всем».

Однако образы не могут быть «рассыпаны» и перемешаны как Бог на душу положит. Такое происходит только тогда, когда действует не амплификация, а прием «а вот еще», весьма часто применяемый не только в консультировании, но и при написании текстов. В этом случае движение по системе мест похоже на движение слепого в незнакомой местности — до чего дотянулся (читай «вспомнил»), то и годится. В этом случае привлекается подряд все пришедшее на ум в порядке «поступления». Метод свободных ассоциация — законен и важен, он один из самых сильных средств внутри психологического консультирования и терапии. Но им пользуется клиент, если же начинает свободно ассоциировать терапевт — то он сам становится клиентом, а это уже не уместно. Амплификация же — это метод, которым пользуется в первую очередь психотерапевт, и он тем и хорош, что позволяет предотвратить неуместное свободное ассоциирование психотерапевта или консультанта. Амплификация является методом упорядоченного следования, создающим упорядоченность мест. Она позволяет наглядно увидеть возможную «сеть» позиций. Расширяя образы, она одновременно расширяет и наш кругозор, нашу «ориентацию на местности».

Что лежит в основании такой упорядоченности? В отличие от приема «а вот еще», который целиком завязан на эрудицию консультанта, метод амплификации в первую очередь учитывает нужды клиента. Материал клиента — это и есть то, «вслед за чем» идут консультант и клиент. Поэтому эрудиция и предпочтения консультанта, оставаясь его личным делом, не должны без необходимости становиться делом клиента. Иными словами, знания консультанта должны необходимым образом быть соотнесены с внутренней «местностью» клиента. Только тогда они, если позволить себе игру слов, будут уместными. Но это возможно тогда, когда консультант имеет достаточно подробный «план местности» или владеет «топографией». Это позволяет ему не просто «подсовывать» клиенту первое пришедшее на ум, а быть умелым «проводником» по неявным для клиента смыслам. Употребляя термины семиотики, можно сказать, что то, что для клиента контекст, может быть текстом для консультанта. Хотя именно в этой «точке» скрыт камень многих преткновений: поскольку важно, чтобы консультант не навязывал клиенту свою «карту» местности (свое видение), а пытался, как опытный разведчик, сориентироваться в том, где оказался вместе с клиентом. Иначе можно забрести «в места, где лучше не бывать».

Когда применяется амплификация?

Она применяется тогда, когда ощущаемая важность образа сохраняется, но привлечение личного материала и свободных ассоциаций клиента уже ничего нового не дает, дело застопорилось, ходы стали равновозможными и ощущаются как бессмысленные.

Тут разные традиции психологической помощи идут (опять же) разными путями, но эти пути можно попробовать классифицировать. По моему представлению, таких выходов из сложившейся ситуации традиции насчитывают три. Первый — это интерпретация образа. Второй — это так называемый «феноменологический» подход. Третий путь можно назвать «роджерианским» (он строится на присоединении консультанта к переживаниями, чувствам клиента и ищет возможности для озвучивания этих переживаний).

Слово «интерпретация» (interpretatio — «толкование, объяснение, перевод») говорит о том, что мы нечто непонятное делаем в процессе перевода понятным, доступным осмыслению. На место данного нам в опыте (сновидения, воспоминания, ассоциирования и т.д.), мы подставляем другое, которое проясняет (делает явным, ясным и прозрачным) первое. Классический случай интерпретации в психологии — психоаналитические интерпретации несексуальных образов как «заместителей» сексуального влечения или половых органов (например, шляпа изображает во сне половой орган).

«Шляпа — половой орган» — это структура со-означения (дополнительного значения), где «шляпа» (означающее) соотносится по определенному правилу с означаемым («половой орган»), которое не является ближайшим и очевидным. Правило соотнесения дается в теоретических взглядах психоанализа. Без них интерпретация невозможна и непонятна, поскольку мы бы не знали, какое означаемое скрывается за образом шляпы и могли бы перебирать все, что угодно, так и не найдя предпочтительного. Интерпретация как пере-вод, таким образом, подчинена правилу перевода, которое является по отношению к ней метауровнем. Правила перевода могут составлять строго фиксированный свод (канон) — как, например, в онтопсихологической интерпретации образов — или быть более или менее свободными, однако и в том и в другом случае они дают целостное видение ситуации, позволяющее осуществлять предпочтения в выборе означаемых.

В момент дешифровки означающее, сослужив свою службу, исчезает (шляпа, понятая как половой орган, перестает быть интересной), «сходит со сцены», куда выступает обнаженное означаемое, лишенное всяческих «одежд» и прикрас. Однако означаемое, в свою очередь, может стать означающим для других означаемых (например «половой орган» может быть истолкован как образ «либидо») и уступить место ему. Поэтому весь арсенал образов может рассматриваться как «гардероб» немногих невидимых сущностей, что позволило, например, К.Г.Юнгу написать работу под характерным названием «Символы и метаморфозы либидо». Таких сущностей у З.Фрейда было две: половое влечение и влечение к смерти, у Адлера одна — влечение к власти. Выступая в разных «нарядах», эти силы смешат и пугают лишь тех, кто не владеет искусством перевода (интерпретации) всего этого пестрого образного многообразия на лаконичный язык сущностей и кто не видит, что все эти многочисленные персонажи-марионетки дергаются в руках одного и того же кукольника. В каком-то смысле у Юнга тоже можно говорить о всего лишь одной сущности — психической энергии, «метаморфозы и символы» которой — персонажи драмы под названием жизнь. Однако у него, тем не менее, помимо сущности есть еще и субъект (лат. «лежащий под»), для которого психическая энергия не более чем своеобразное «топливо».

Другим «крупным» методом является феноменология - метод, прямо противоположный интерпретации. Вообще, об интерпретации и феноменологии можно говорить как о двух крайних полюсах подхода к материалу («предмету» в широком смысле слова), как о разнонаправленных «стилях».

Феномен — древнегреческое слово, восходящее, как указывают некоторые исследования по этимологии, к существительному «фос» — «свет». Феномен — это нечто, ясное в себе самом, явь в буквальном понимании этого слова: то, что явно, а не скрыто, потаено или искажено. Феномен не расслаивается на «сущность» и «явление», как это происходит при оперировании категориями означающего и означаемого при интерпретировании. Он сам себе свет и указ, сам себе основание и причина. «За» ним, «под» ним или «сверх» него нет ничего другого. Это не ширма, за которую можно заглянуть, не «уровень», который можно преодолеть, не «кажимость», которую следует развеять. Феномен и есть сама истина и в древнегреческом понимании истины как алетейи («несокрытости», «незабвенности»), и в русском (истина от «естина»: то, что «есть»). Феномен противоположен мнимости, кажимости. Он ясен и истинен. Поэтому задача заключается в том, чтобы как можно больше вжиться в этот образ, прочувствовать его. Тут важен каждый штрих, каждая деталь, каждая черточка. Образ становится не «отправным пунктом» (как при интерпретации), а «местом жительства».

Амплификация соединяет оба эти подхода, но не механически, а «органически». Пройдя через вживание в образ клиентом, консультант может предложить не просто похожий образ, а образ, который выступает амплификатором образа клиента. Привести пример довольно сложно, поскольку это очень индивидуальный процесс. Можно лишь сказать, что консультант находит архетипический образ, лежащий в основании амплифицируемого образа клиента (как, например, образ Золушки может лежать в основании образа маленькой бедной девочки, живущей «за печкой»). После чего обживается уже архетипический образ, «внутри» которого, в силу его архетипичности, могут найтись ходы, «заблокированные» в образе клиента. И эти ходы могут оказаться важным подспорьем в терапевтической работе.