Сонник и толкование снов

Многие мелкие детали и пятна добавляла дочка.

Именно она заставляет рисовать, зовет с собой на пол, потом отнимает карандаши и не дает дорисовывать :)

Любимый цвет у нее разный, но в последнее время предпочитает коричневый.

Уважаемые посетители!

Теперь на нашем сайте можно получить не только толкование сновидений, но и интерпретации рисунков (Ваших и Ваших детей), как свободных, так и выполненных в соответствии с инструкциями психологических тестов.

Пока эта услуга находится в стадии тестирования, но надеемся, в скором времени она станет такой же интересной, как и толкование снов.

В ближайшее время у нас так же появятся специалисты по интерпретации творчества, и к ним можно будет так же отправить заявку на интерпретацию.

(приведённые здесь рисунки взяты из ОС Windows Vista)

Мы поехали с семьей на озеро Байкал на машине. Нашли там симпатичную стоянку и стали купаться. Потом уехали. Через некоторое время я поехал  туда вместе с бывшей девушкой и ее мамой.

Я вышел из машины и полез исследовать другие места и стоянки на побережье. Совсем недалеко находился разлив и пересечение рек. По берегам росла осока. Дорогу мне перебегали ящерицы, и я подумал, нет ли здесь змей?

Я полез в осоку и уткнулся в металлическое сооружение – недостроенный ржавый каркас дома. Внизу было черное месиво грязи, и чтобы пройти дальше нужно, было обойти бетонную стену или забор.

Я пошел, на ногах моих были обычные летние шлепки, которые ношу и сейчас. Они то и дело увязали в грязи. За забором земля поднялась чуть выше, на уровень второго этажа. Мне стали попадаться под ногами змеи. Они были разные. Были маленькие серенькие, были зеленые и все достаточно быстро передвигались. Наконец, пройдя еще совсем немного, я, наверное, подумал, что это большой напряг, все время следить за змеями и стараться на них не наступить, и решил повернуть обратно. В этот момент я почувствовал, что меня кто-то укусил в палец левой ноги (или руки). Посмотрел на землю – это была зеленоватая змея с ромбиками на шкуре.

Я испугался, и стал проверять, не теряю ли я сознание. Взял палку и стал пробираться назад, надеясь в скором времени встретить своих. Палкой я стучал по кустам и по попадающимся змеям, стараясь вспугнуть их и прогнать с пути. По прежнему попадалось много ящериц, которых я путал со змеями. Своей стремительностью они каждый раз вызывали во мне испуг.

Мне попадались маленькие кобры, которых я боялся больше всего. А так же я боялся и ждал полозов и питонов, но ни одного пока  не встречалось. Обойдя стену, я решил не идти через грязь, а пойти по второму этажу, держась за металлические конструкции и землю с другой стороны. Чуть-чуть пройдя, я понял, что эта очень плохая идея. Змеи здесь были совсем рядом, а из-за того, что я находился на тонкой металлической трубе, мне некуда было отпрыгивать. Одной рукой я держался за стойку, а другой отмахивался палкой от змей. Я вернулся назад к забору и пошел через грязь. Тут из нее повылезало столько змей, которых я раньше совсем не замечал. Мне приходилось сосредотачивать на них все свое внимание. И наконец, появился он – ПОЛОЗ!

Он казался огромным и красивым. Он улыбался, и тащил за собой тушу огромного животного – кабана или кого-то в этом роде, на хвосте. Я остановился, но через некоторое время понял, что полоз слаб и вот-вот умрет. Кабан ободрал ему половину хребта и вместо хвоста был один голый позвоночник (хотя змеи вроде беспозвоночные животные).

В это время на втором этаже появились девушка и ее мама. Они звали меня. Я почувствовал, что скоро выход из этого лабиринта.

Когда я вернулся на стоянку, оказалось, что на Байкал я приехал в довольно большой компании, с родителями, семьей сестры и друзьями.

После этого я решил отъехать и прогуляться по Ялте. Почему-то сразу встретил на автобусной остановке мою племянницу-подростка, которая здесь подрабатывала с какой-то старушкой. Она дала мне бесплатный проездной на автобус, одновременно карточка для телефона. Я созванивался со стоянкой, словно я заблудился и они направляли меня.

Наконец, я приехал на побережье, где проходил тренинг по контактной импровизации. Это место называлось «Атоллом» из-за красивой песчаной косы, разделяющей море и берег, на которой росли пальмы. Море накатывалось на атолл, и потом приходило к нам. Самое удивительное, что когда я посмотрел себе за спину, то увидел, что за нами тоже море, и волны накатываются сзади, причем, довольно большие.

Было показательное выступление, собралось много народу, на сцену вышла группа со странным перфомансом. Я вообще не склонен критиковать чужие танцы, но  этот у меня вызвал физические неприятные ощущения. Они делали определенные строгие движения, что вызвало возмущение у всех. Их попросили разойтись и объявили перерыв.

Я пошел в прибрежное кафе. Это оказался МакДональдс на американский манер. Я не знаю, какие макдональсы в америке, но подумал, что именно такой. Там была всего одна касса, к ней очередь, очень большой ассортимент сладостей и кофе и очень общительный официант-бармен. Он разговаривал с кем-то на английском языке, причем с тем, кто стоял сзади меня в очереди. Я подумал, что и мне надо говорить по-английски, но когда я стал припоминать, как должны называться все эти кондитерские изделия, которые стояли в таком изобилии, я в себе засомневался. Тем более, что он заговорил с кем-то по-русски, и у меня отлегло.

Я заказал меньше чем хотел, потому что и этого оказалось много и пошел досматривать выступления.

Приснилось, что мы с женой ночуем в кабинете моего знакомого на его старой работе в центре Москвы. Обычно, этого делать было нельзя, и если он спал там, то всегда делал это тайком. Ходил бесшумно, плотно занавешивал окна, чтобы не дай Бог охранники не увидели в окне свет.

В то же время кабинет не совсем похож на настоящий. Он не такой грязный и старый, как был, а красивый, с ремонтом. Он состоит, как и в действительности, из двух комнат, но они расположены по-другому. Одна комната выходит на широкую улицу, по которой ходят люди, а другая без окон, в ней только дверь в коридор. В этой комнате без окон спит наша дочь, а мы, так же как и мой знакомый, стараемся не создавать шума и лежим на кровате в комнате с большими окнами на улицу.

Темно. Окна занавешены жалюзями. На улице горят фонари. И мне кажется, что если смотреть на жалюзи под определенным углом, то будет видно все, что происходит в комнате. Я пытаюсь сам себя успокоить и убедить, что это на самом деле не так. В комнату никто заглянуть не может, жалюзи плотно нас прячут, это просто такой эффект, так кажется. Но эти мои убеждения противоречат тому, что я вижу собственными глазами, а я вижу, что между отдельными пластинами жалюзей большой просвет, через который все видно.

В течении сна жалюзи меняются с горизонтальных на вертикальные.

Мимо проходит странный человек. Мне кажется, он останавливается, смотрит на нас, и видит нас. Мы притихаем.

А по коридору с другой стороны ходит охранник. Он беспокоится и что-то заподозрил. Он пробует нажать на ручку двери - не открыта ли она. Подергал, поприслушивался и ушел.

Нам хочется ласки друг к другу, мы прикасаемся...

Вдруг в соседней комнате начинает плакать дочь. Жена вскакивает и бежит к ней. По коридору бежит охранник и пытается открыть дверь. Но я уверен, что он подумает, что обознался, ему показалось.

Т.е. почти так же как с жалюзями я не верю, что хоть меня и видно, меня увидят, поймают на самом деле.

Дочь успокаивается, я просыпаюсь среди ночи, болит голова.

Приснилось, что я где-то у подъезда своего дома получаю от своего знакомого талон на буддийский семинар.

Я иду домой, здесь находится моя жена и мама, и к нам в гости приходит Борис Гребенщиков. Надо сказать, в жизни я слушаю его довольно часто.

Он приносит с собой музыку в формате мп3. Я должен ее переписать, но сначала я не могу включить компьютер. Потом не могу никак подключить диск, который он принес. Потом в конце концов подключаю и переношу компьютер в свою комнату.

Все это время БГ терпеливо ждет, даже не проявляя никаких признаков беспокойства.

В комнате же вдруг оказывается бардак. На полу валяется одежда, какие-то большие  мешки. Диван, на котором мы собираемся сидеть - завален тряпочками, бумажками, мелкими предметами. Я начинаю разгребать весь этот хлам, потому-что даже к компьютеру не подойти, который зачем-то надгромоздился над диваном.

Чтобы развлеч БГ, я начинаю вести с ним "духовные разговоры". В голосе моем есть некоторое подобострастие.

Я говорю ему, что благодаря его песням я приобрел веру, многоликую, сначала в буддизм, потом в христианство, и даже в ислам. Он воспринимает мою фразу как шутку, и усмехается (да я и сам немного иронизирую).

Ну конечно, говорит он, я же - ... (представитель какой-то буддийской секты)

Я извиняюсь за задержку и спрашиваю, что я могу для него сделать? Он отвечает: "для меня вы можете переписать файлы, которые я принес".

Наш разговор приходит послушать жена. Она сидит здесь и молчит, по лицу заметно внимательное вслушивание.

БГ дает мне талон на ту же самую практику, которую я получил до этого. Он называет ее Тадасаной - в йоге так называют прямую стойку. Для того чтобы я понял, он говорит, что это - та же випассана. Я говорю ему, что у меня уже есть талон, на что он отвечает: "ничего, если нет второго талона, можно никуда и не попасть".

Потом он говорит про Николая Козлова. Это как-то относится к вере. В его словах чувствуется сравнение с собой. То что Козлов относится к ученикам высокомерно, в отличае от него, который просто скромно сидит, не требует к себе особого уважения и отношения.

Сегодня приснилось, что отец подарил мне на день рождения пневматическое ружье. Мы пошли с женой погулять во двор с дочкой или с собакой. И мне захотелось попробовать ружье.

Причем, как это водится, захотелось продемонстрировать его самому отцу, т.е. сделавшему подарок. Он стоял на балконе и смотрел на двор, и меня не видел. А я стоял внизу и решил стрельнуть где-нибудь рядом с ним, а потом радостно помахать ему рукой типа: это я! здорово работает!

Я стал расчехоливать ружье, выдвинул ему ствол, заглянул в оптический прицел, навел его на балкон, где стоял отец... но тут до меня дошло, что и я может быть плохо стреляю, и ружье может быть не настроенным - и я могу попасть в самого отца, даже если не желаю этого.

Тогда мне захотелось попробовать на чем-то другом, прямо  рядом с собой. Сначала я навел ружье на дорожный знак. Но потом увидел, что если продолжить линию стрельбы за знак, то она тоже ведет в чье-то окно.

Поэтому я стал искать себе мишень на земле. Наконец, нашел то ли какую-то бумажку, то ли листик, прицелился, и нажал на курок. Ружье не выстрелило  - я догадался - надо было его взвести. Я его взвел и в этот момент боковым зрением я увидел, что за забором детского сада по дорожке идут два милиционера.

Я представил себя на их месте: идем по дорожке в обычном московском дворике, а тут какой-то стоит какой-то мужик с ружьем с оптическим прицелом, взвел его и целится.

Не знаю, подумали они так или нет, но я испугался, что могут быть неприятности, и встав спиной к ним стал сворачиваться. Вдвинул ствол в рукоятку, одел какие-то колпачки, засунул его обратно в чехол.  И попросив жену быстро следовать за мной, пошел в сторону подъезда.

Милиционеры пошли вслед за нами.

Мы заходим в подъезд, садимся в лифт и ждем, когда он закроется. Он делает это и в обычной жизни очень медленно. Но тем не менее, без каких-то проблем мы уезжаем и поднимаемся вверх. Но тут на каком-то этаже лифт останавливается и застревает. Лампы на его кнопках гаснут.

Оглядываю лифт и замечаю, что весь он как будто разваливается - стойки плохо прикручены - болты растянулись, из-за этого весь лифт какой-то кривой, разболтанный. Жена говорит, что пол какой-то продавленный, ненадежный. Я пробую ногой - и действительно, на дно под линнолиум как будто доски положили, которые могут сгнить и сломаться.

Но тут открывается дверь, и из нее нам улыбается соседка с какого-то этажа. Она говорит, как вам тут? Ну это ничего, пока снимается фильм, можно потерпеть.

Я тоже сразу понимаю, что снимается фильм, мы - одни из персонажей этого фильма, и сцена в  лифте предусмотрена. И мы даже не пытаемся выйти, ждем, когда съемка закончится.

Потом мы опускаемся вниз и попадаем на "роспись" моей сестры. Еще у нее оказывается приемный сын, как будто из детдома. Я его видел раньше во сне, но он был словно намного старше, лет 11-12, и вызывал у меня испуг своей непредсказуемостью. А здесь я увидел, что реальный возраст его совсем небольшой, может быть 3-4 года. Может быть, это тот третий ребенок из прошлого сна.

Я спрашиваю сестру, как же так получилось, что свадьба уже была давно, а роспись только сейчас? Вы что же, все это время были нерасписанные? Они очень уверенно отвечают, что так оно и есть, что роспись - это еще более серьезная связь, что-то вроде венчания, следующий этап после свадьбы. Так уверенно говорят, что я понимаю, что опять живу как-то не так как все, как-то ассоциально.

Потом они предлагают посмотреть видео. Вставляют мою кассету и мы смотрим фильм. С первых кадров я понимаю, о чем он,  и мне не хочется, чтобы его смотрели, хочется вынуть кассету и спрятать, но меня удерживают от этого, да я и сам себя пересиливаю, и соглашаюсь - ладно, будь что будет, пусть смотрят.

Этот фильм снимал я сам. Он про мою бывшую девушку, про встречу с ней. Про то время, когда она еще сильно в меня влюблена. Об этом говорит ее поведение - то что она с какой-то непосредственностью и детским энтузиазмом выполняет все, что я ей говорю, принимает все предлагаемые мной игры.

Мы встречаемся по фильму еще с одной парой. Когда-то девушка из другой пары мне нравилась даже больше, чем моя, а теперь я думаю, что ошибался

Приснился сон, похожий по достоверности фактов и продолжительности на художественный фильм.

Все началось еще у нас дома. Здесь моя сестра в третий раз собирается стать мамой, и мы ходим с ней на лестницу курить, думая, что начаться может с минуты на минуту. А здесь принесли результаты ее экзаменов, которые она сдавала в университет. Вместе с ней 3 ее подруги. Результаты в конверте - одна набрала 8 баллов, другая - 80, а третья -82. И от меня до последнего скрывается, что моя сестра набрала именно 82 балла. Я боюсь, что только 8.

К отцу приезжает его друг, и они вместе что-то таскают. Отец принес с собой кучу какого-то хлама и инструмента и развалил его у себя в комнате под стулом. Я говорю в шутку  - надеюсь, все это временно, и ты уберешь все через какое-то время? Он совершенно серьезно отвечает, что нет, это постоянно, и теперь и будет так лежать. Мы недоумеваем с его другом, я в растерянности ухожу.

Еще у отца есть гараж. Я переношусь к нему. Он металлический, но у него нету крыши. Я с тоской смотрю на отсутствующую крышу на нем и думаю, что нужно всего два листа железа распилить и положить сверху, но и с этим будут проблемы, и строительство затянется на несколько лет.

Потом оказывается, что мы были с женой у тещи на Украине. И теперь возвращаемся домой. Сначала мы на электричке едем в какое-то селенье, в котором жили их предки. Здесь в доме живет много кошек, но моя сестра (или кто-то из женщин), говорит, что нашла очень красивого рыжего кота и решила пригласить его жить к нам. Все ничего, кот с удовольствием пошел в дом и залез на огромнейшую кровать, где лежу я с кошками, но тут вдруг он проявил совершеннюйшую нелюбовь ко мне. Он забился в конвульсиях, ощитинился, и неприятно прихватил мой палец своими зубами. Мы его прогнали.

Но теперь то он не думает уходить. Он снова возвращается на кровать и делает тоже самое. Мы его прогнали куда-то подальше. Но у меня чувство, что дорогу он не забудет.

Потом рано утром мы идем через деревню к поезду. Проходим мост, под мостом жилые дома, как в некоторых местах, где есть многоуровневое жилье, и переходы из одного дома к другому пролегают над третьим домом.

Мы садимся в поезд и едем. Сначала вроде теща только провожала нас, стояла на станции и махала платком, а теперь я вижу, что она едет вместе с нами. Едем мы в плацкарте, а рядом полно народу. Есть какие-то девочки-тинэйджеры, но они исчезли с самого начала, и больше я их не видел. Потом подсели чуть постарше ребята, но со мной они ведут себя очень гордо, как будто я вызываю у них желание состязаться, и я их ровесник, хотя я намного старше.

Вдруг я начинаю искать свои вещи, и не могу их найти. Я все перелазил и не вижу моего рюкзака. Дочь свою я тоже не вижу, не могу понять, куда она делась.

Мы останавливаемся на какой-то станции и стоим. Жена пошла погулять. Поезд трогается. И тут зато я вижу, что она никак не может на этот поезд сесть. Она уже пропустила наш вагон, и пытается сесть в следующий, а поезд набирает ход. Я выбигаю из вагона с мыслью ей помочь. Но на моих глазах она заскакивает внутрь, а поезд, набравший ход, быстро проскакивает мимо меня... я остаюсь один на маленькой неизвестной украинской станциию.

Перво наперво я проверяю карманы - во внутреннем кармане куртки привычно ощущается российский паспорт. Это меня несколько успокаивает, но не полностью. Нужен еще украинский паспорт или загран паспорт. А он мог быть только в рюкзаке. А я еще в поезде потерял рюкзак, и думал, что он до сих пор находится на украине. Возможно, у моей акушерки, к которой мы заезжали, но ехать к ней - это такой крюк!

Я пытаюсь разобраться, где я нахожусь, ищу какую-нибудь карту. На встречу мне идет украинский милиционер. Я пытаюсь спросить его, но  он отмахивается и пытается не обращать на меня никакого внимания. За ним идет еще один, более внимательный. Он, хотя нехотя, выслушивает все, что я хочу ему рассказать. В том числе про рюкзак и про паспорт и про то, как я выпрыгнул с поезда, и говорит, что мне нужно ехать в Конотоп, и там в консульстве поставить себе какой-то штамп. Я говорю:

- Спасибо!

Он отвечает что-то вроде "выражайте свою благодарность яснее". Я сначала не понимаю и отхожу, но чувствую тяжесть, которая как мокрое белье, натянула линию между нами. Тогда я лезу в кошелек (при этом он улыбается) и достаю две гривны. Он говорит:

- Мало!

Я лезу в кошелек еще раз и достаю еще 2. Даю ему. Он по-прежнему недоволен, но и у меня дальше его "благодарить" желания нет. Я ухожу.

Хожу по станции, рассматриваю народ, который здесь живет. За станцией в поле стоят ребятишки, словно школьный класс, и чего-то ждут. Я пристраиваюсь  к  ним. Вдруг кто-то из них говорит:

- Смотрите, летит самолет! Да огромный какой!

В небе прямо рядом с нами вверх взмывает самолет. И вправду, большой. Похожий на советский какой-то, "Руслан" или "Мрия".

Он подлетает ближе, и тут я замечаю, что у него, как у вертолета, над фюзеляжем крутится несчетное количество лопастей, причем, что делает его особенно красивым - разного цвета. Голубого, Красного, Розового. В основном этих цветов и оттенков.

И этот самолет начинает летать прямо над нами, выделывая несколько минут самые безбашенные фигуры высшего пилотажа. Он практически касается наших голов, он чуть ли не касается пузом земли, он опускает вниз хвост, и потом вытаскивает его обратно, потом тоже самое делает со своим носом. От него идет какой-то освежающий, как от простого пропеллера, направленного в лицо, ветерок.

Мне от этого немного не по себе. Хочется спрятаться, и я убегаю подальше от центра этого действия, метров на 50, и прячусь в какую-то окопу-нору. Мимо идет охотник со сворой своих охотничих такс и одна из такс злобно бежит ко мне вытаскивать из норы. Я не дожидаюсь, пока она вцепится в меня зубами и вылезаю сам. Возвращаюсь к станции. Самолет улетел, здесь теперь тихо. И такое ощущение, что здесь по вечерам, послушать тишину заброшенной станции, собираются старики, и среди них - мудрейший и старейший человек. Он сидит на возвышении - возможно, на самой платформе, и рассказывает какие-то истории. Я подхожу к ним, и пересказываю свою историю с поездом.

Рядом со старейшиной сидит молодой цыган, и говорит мне, что если бы у меня был билет с двумя полосками, то я бы без всяких сомнений уехал бы, и на границе меня пропустили. Но у меня билета нет. У меня нет даже необходимых документов. Тогда старейшина говорит, что есть еще один способ пройти через границу - нужно обратиться к уважаемому человеку, и тогда пограничники на границе не в силах будут оспорить его решение. Он говорит, что самый уважаемый человек живет в Киеве, и если мне удастся с ним встретиться (а это сложно, потому что в последнее время его разбил маразм и он не принимает), то мне без всякого сомнения удастся осуществить задуманное.

После этого я начинаю рассуждать о всем этом. С этими рассуждениями я просыпаюсь, и уже практически не спя, довольно долгое время продолжаю думать о том, как мне выбраться из этой ситуации. Стоит ли ехать к человеку из Киева, ведь это не ближний свет. Я хорошо себе представляю встречу с ним - его дом, охрану, самого этого человека.

Недоумеваю от всего. Иду записывать...

Сегодня во сне рисовали один большой рисунок. Вокруг холста, лежащего на полу, собралось много народу. По очереди, то один то другой опускали кисти в краски и дорисовывали какой-нибудь штрих.

Вначале было не понятно, что мы рисуем,  это было похоже скорее на спонтанную живопись. А потом стал вырисовываться портрет. Я с каким-то человеком сделали несколько штрихов и у портрета открылись глаза - большие, красивые, женские...

Вообще, моя рука дрожала, и каждый раз, дотрагиваясь ею до холста, я боялся, что испорчу общий рисунок. Но, несмотря на это, получалось что-то интересное. Кто-то провел две толстые вертикальные линии. Я коснулся сиреневой кистью между них и дрожа протянул ее вниз. Мне казалось, что я сделал что-то не так, испортил давно и аккуратно рисуемый холст, поднял голову вверх чтобы посмотреть на реакцию других людей... но вместо осуждения они мне зааплодировали, все стали хвалить, какие красивые волосы я нарисовал к портрету. Я посмотрел на них - и действительно, получилось красиво. Захотелось продолжать. Руки больше не дрожали, а по-тихоньку дорисовывался портрет.

В конце концов, оказалось, что портрет этот был Аллы Пугачевой. И уже когда нужно было поставить последний штрих, он перенесся на воду. Плавали так краски по большой плоской ванночке, не растекаясь. Я понял, что нужно подрисовать щеки, капнуть на них красной краски. Я сделал это и в этот момент, кажется, в комнату вошла Алла Пугачева :)

Приснилось, что мы поехали с семьей в Америку. Долго путешествовали по стране на автомобиле (эта часть сна не запомнилась) и вот наконец приезжаем на берег озера, решаем здесь искупаться. Проход к воде осуществляется через что-то наподобие терминала - как в аэропортах выход к самолетам, которые подъезжают прямо к зданию аэропорта.

Я иду по этому терминалу. Здесь пусто, никого нет. Сзади меня идет русский милиционер. Он говорит мне:

- Как здесь пройти-то?

Я указываю на лежащий на столе аппарат для приемки пластиковых карт и говорю:

- Здесь только по картам.

Он смотрит на меня как-то недоуменно и проходит дальше. Я его немного боюсь, потому что я прохожу без билета, хотя и он, получается, тоже.

Затем я ныряю в воду. Она очень позрачная. В руках я держу свою маленькую дочку. Потом вдруг замечаю, что у меня под водой прямо из середины большого пальца левой ноги начинает бить тоненьким (даже красивым) фонтаном кровь. Я отдаю дочку жене, а сам затыкаю кровяной фонтанчик пальцем руки. Кровь образует лужицу и стекает по пальцу.

Жена купается вместе с дочкой. Я выхожу на берег, из пальца бьет кровь фонтаном сантиметров 20 в высоту. Обматываю палец какими-то средствами.

Я лежу женой в постели в квартире. Мы тут совершенно одни в какой-то выходной день. Это конец какого-то длинного сна.

Дверь приоткрыта и виден коридор, и видно то, что на кухне включен белый свет. Я спрашиваю жену - это ты включила? Она говорит - нет.

На кухне слышны скрипы, как будто кто-то садится на деревянные стулья. Мне знакомо это привидение. Я раньше его уже видел, и знаю, что оно будет вести себя синхронно мне.

Я спрашиваю из постели:

- Эй! Это ты?

И вместо ответа из-за угла коридора высовывается большой пакет растительного масла из кухни.

Я говорю жене:

- Ты видела масло?

- Да.

- Сейчас мы посмотрим друг на друга!

Я кричу в коридор:

- Ну что, посмотрим друг на друга?

Вместо ответа из-за угла коридора вылетает и стукается о стенку фанерная доска 50х40 см.

Мне очень страшно, но я вылезаю из под одеяла и высовываюсь из-за угла. Одновременно со мной из-за кухни высовывается фигура.

Это фигура меня, только с длинными лохматыми волосами и в майке "Franz Kafka". Таким я был еще неделю назад, пока коротко не подстригся.

В испуге я тут же прячусь назад. Тоже самое делает фигура. Я просыпаюсь, выдыхая от страха теплый воздух изо  рта.