Сонник и толкование снов

           Предыдущий сон смутен. Кажется, я отмахнулась от друзей и пошла к морю, загорать. Вижу панораму солнечного пляжа, сверху, и людей на нем ( их немного). Вдруг я уже внизу, и светлый пляжный песок  -уже черная мелкая пыль, и кругом нечто вроде мусорной свалки, и с моря по всему горизонту идет черная грозовая туча.

          Я понимаю, что надо выбираться. Кругом бестолково мечутся люди, ища выход с пляжа. Я замечаю узкую тропинку, ведущую вверх, и устремляюсь по ней, и вслед за мной карабкается дядька, похожий на командировочного.

          По тропинке я попадаю в детский лагерь. Дети, одетые в мешковину, грязь под ногами ( жуть как много стихии Земли в моих последних снах!), все бегают, что-то организуют. Кажется, у них какое-то меропиятие. Не вижу ни палаток, ни домиков - чистое поле. Я брожу по лагерю в поисках выхода и выхожу к высоким, чуть ли не стальным дверям Рядом - тетки, по виду кухонные работницы. Взгляд взыскательный, строгий, холодный. Называют друг друга Евдокией Палной и, кажется, Марьей Тимофеевной. Я прошу их выпустить меня, они открывают дверь, и я вижу, что ведет она не на свободу, а в узкое помещение. Из него мы перебираемся еще в какой-то подозрительный коридор. Дядька, похожий на командировочного, плетется за нами. Я вижу проблеск света и пытаюсь рвануться к нему. "Не туда, не туда" - говорят тетки и направляют меня к другой двери. Распахиваю ее и вижу темную лестницу, ведущую в подвал. Какое-то время я уже осознаю, что тетки не собираются меня выпускать;мелькает мысль, что в этом подвале меня зарежут и навертят из меня котлет,поскольку лагерь обанкротился, и на питание детям нет денег.

          Я уворачиваюсь, краем глаза замечая, что командировочный, кажется обессилел ( он пьян?), и привалился, усевшись на корточки, к стене. Я пытаюсь разбудить его, понимаю, что это бесполезно, и выбегаю снова в лагерь. Тетки меня не преследуют, а я ищу другой выход и нахожу его чуть выше, на пригорке. Это вроде запасной выход, причем в виде калитки, опять же стальной. Внизу вырезано маленькое отверстие, и заползать в него надо согнувшись в три погибели. Взрослых нет, дежурит одна толстая девчушка, с которой я вступаю в перегворы. Она интересуется, почему я не воспользовалась главным выходом, и  с гордостью говорит: "Марью Тимофеевну видели?" Я обясняю, что меня направили через запасной выход, но в отверстие в калитке я лезть не хочу, тем более вижу, что калитка эта стоит как бы в чистом поле, без ограды.

        Сворачиваю налево и покидаю территорию лагеря. Впереди - пустое поле черной пыли, в пыли чуть намечены рельсы: их, видимо, занесло песком. Я догадываюсь: они под напряжением. Тем не менее, я бегу, пытаясь быстро пересечь это поле, хотя за ним - точно такое же. Чувствую слабый удар током: то ли не включили напряжение на полную мощность, то ли всем остальным, кроме меня, силы разряда достаточно, чтобы оставаться в лагере.

После длинного, путаного,эсхатологического сна  я очутилась в коричневом прозрачном тумане, сквозь который летела с грохотом в ушах. "Ну вот, летишь - сказала я самой себе - значит, во сне, значит, надо осозноваться!" И я осозналась внутри неимоверно высоких, просторных помещений. Даже в ОСах сознание иногда меркнет, и от этой части сна остались смутные впечатления: я летала из залы в залу, и с каждым новым помещением менялся сюжет; в одном зале меня гоняли, как некстати залетевшую птицу, в другом зале  были два существа: собака, причем ободранная, полностью лишенная шерсти и кожи, и ее товарищ -наполовину механический крокодил. Они просто с ума сходили - до того им хотелось меня достать. Я сознавала свою неуязвимость, но меня злило их желание расправиться со мной. Я то ли плюнула, то ли сказала:"Бу!", то ли скорчила козью морду - и они тут же пипали к полу, застыли и уменьшились в размере.Я некоторое время размышляла, что значат эти не вполне живые существа, и   залетела в третий зал - там готовились к торжеству: носили к длинным столам, расставленным в форме Т и П, тарелки. Зал был в светлозеленых цветах и драпировках, и люди были одеты в те же тона. Здесь я была уверена, что меня никто не видит, и спустилась низко, и летала. увертываясь,  среди толпы. Впрочем, один парнишка, в поварском колпаке, слишком пистальн псмтрел в моем направлении, и я оглянулась, и заметила. как появился еще один персонаж. Это был старый, но крепкий еще мужчина, лысый; наклонясь, ко мне спиной, он снимал обувь, намереваясь войти в зал, я смотрела на него, и полегоньку осознавала то, что присутствовало фоном где-то в сознании: здесь живут племенами, родами, разделенные крепкими стенами , и не знают о существовании других родов, других людей в соседних помещениях. Это остатки, реликты не только человечества с планеты Земля. Они живут жизнью, непостижимой для таких, как я.

Дядечка - я понимаю, что он вроде вождя, предводителя. местного шамана - начинает поворачиваться, и я чувствую, что он-то точно меня увидит. Непонятно, почему это мне так не нравится, но мною руководит не разум. Не дожидаясь, пока дядечка войдет в зал, я взлетаю вверх, как ракета - и  во внешний мир.

И оказываюсь в немыслимом, неземном городе, на невероятной, вышибающей дух высоте. Город - фактически это несколько мегалитических многоэтажных зданий-башен - висит в черном космосе, погруженный в ледяную стужу и сумрак.Глубоко внизу веет медленная поземка и поднимаются клубы ледяного тумана. Я лечу вдоль самых высоких этажей, мимо бесчисленных освещенных окон, и вглядываюсь в бесконечную, ошеломительную глубину, и легкий страх, возникший при мысли, что я могу загреметь вниз, сменяется уверенностью: я во сне, что-нибудь придумаю.Я замечаю, что в этом городе есть улицы и даже площади: это неровные карнизы - один этаж выдается больше. чем его сосед, и крыши пристроек, прилепившихся к основному зданию, как грибные наросты. Чуть спустившись вниз, я притормаживаю возле установки с прожектором.Его освещающая поверхность состот, как пчелиные соты, из множества рефлекторов-ламп. Я прячусь в его свете, как в тени, мне кажется, что мне так легче остаться незамеченной. Но меня учуяла овчарка, гуляющая чуть ниже, на другом карнизе.Она начинает лаять и беситься ( этот навязчивый лейтмотив -собаки -видимо, возник во сне из-за того, что в ту ночь за окном моей спальни  всю ночь брехали местные шавки и барбосы), и даже прыгать, укрупняясь в полете по мере приближения ко мне, как в кинокадре. Я дразню ее некоторое время, потом, опасаясь, что может явиться ее хозяин, стремительно отлетаю, опрокинувшись на спину. Мне приходит в голову мысль, что кругом зима, стужа, а я не одета, и - вот странно-то - совершенно не мерзну. От мысли к действию во сне нет паузы, я тут же получаю на ноги валенки, а на руки - рукавички. Здесь есть и река: она течет, скованная льдом, прямо в космосе, и я вижу ее в перспективе зданий. Я уже не боюсь, что меня кто-то увидит, и лечу, вперед ногами и на спине, на набережную, но - увы! -из-за дальней высотки, там, на реке, вдруг высовывается морда динозавта. У него удивленный вид, но у меня опасения: вдруг он заглотает меня, как муху, если я не смогу развить достаточную скорсть? Я резко, под углом, сворачиваю налево, лечу, ощущая дрожь и вибрации Я удивлена - вроде не холодно? И тут же понимаю, что сон ( и астральный выход) завершаются, и что вибрация - знак того, что я возвращаюсь в свое физическое тело.

 После долгого сна один из запомнившихся эпизодов застал меня на кухне. Я помнила, что почему-то  вызвалась сделать еврейский салат. Видимо, я даже какие-то действия успела предпринять, поскольку на столе передо мной горкой возвышались сваренные и даже частично очищенные яйца – наверняка весь месячный Анькин запас ( моя подруга, которая что-то делала в моем сне). Я очень толково, как мне казалось, рассказывала кому-то рецепт еврейского салата: яйца, жареный лук и майонез. С салатом, меж тем, происходили некие превращения: сначала он разместился, в натертом виде, в   довольно-таки большом тазике, потом я заподозрила нечто неладное – в нем вдруг появились какие-то темные кусочки. Вроде минуту назад я заприметила чью-то беспечную руку, щедро сыпанувшую в белую массу эти самые темные кусочки. Я прищурилась: как бы грибочки. Я постепенно осознала некое подозрение, маячившее уже некоторое время в моем сновиденном мозгу, а именно: я, по- моему, пьяна. Далее окружающую среду затянул белесый туман, из которого выплыла веселая Дани ( подруга, другая)  с блюдом нарезанных яблок. Ужасное подозрение кольнуло меня прямо в сердце: дурная девка напилась, и собирается бухнуть эти яблочки в мой салат! Я замахала руками, которые почему-то мало меня слушались, и все норовили заехать мне же по лицу, а язык лепетал что-то вроде: «Салаты, блин, в долинах сна!»  В следующий более-менее осознанный период я обнаружила себя все возле того же тазика. Кто-то забацал в него майонез, а я  вытаскивала из недр салата что-то невообразимое длинное, трубчатое. Бог ты мой, ахнула я, еще лапшу туда метнули. Кажется, я порезала эту лапшу кухонными ножницами, после чего отключилась всерьез и надолго.

 Наши друзья А. приглашают нас с мужем в кино. Я почему-то начинаю принимать ванну, поэтому не успеваю: муж ушел с А.. Я долго выбираю шапку, чтобы  отправиться вслед за ними.Ищу свою норковую таблетку ( есть такая у меня в реале), но беру нечто из чернобурки, причем мне эта шапка велика.

Дальше я ищу кинотеатр, попадаю в какие-то трущобы, захожу в один кинотеатр, затем в другой, осматриваю зрителей в поисках А.и мужа. Какой-то частью своего существа я наблюдаю сверху за своими блужданиями и чувствую свое одиночество, отринутость, печаль, потерянность. Выйдя из очередного кинотеатра и оглянувшись, я вижу его название:Фоли Бержер Парамост,  или что-то в этом роде.

В городе лето или поздняя весна.Много зелени, людей и мусорных контейнеров.Я спрашиваю у прохожих, где тут поблизости кинотеатр. Вижу крыс. они заняты своими делами. Во время разговора поднимаю голову - я стою под деревом - и опять вижу крысок, вернее, их хвосты:Они ползают по веткам, скрытые молодой зеленью. "Этак они и на голову попрыгать могут", говорю я собеседнику. Он идет со мной, желая показать мне, где кинотеатр. Я чувствую некий дискомфорт, особенно в области головы. "Скорее посмотрите, у меня на голове, кажется, мышка", говорю я, не  желая говорить "крыса" Мелькает мысль, что когда я озвучила сценарий про то, что крысы могут спрыгнуть на голову, я невольно вызвала его к сновиденной жизни,и, чтобы уменьшить ущерб, надо превратить крысу в мышку. Мужчина что-то с силой отцепляет от моей головы, как будто вырывает клок волос. Я вдруг с облегчением вспоминаю, что на мне шапка.Я снимаю ее с головы и вижу, что таки да, клок вырван. Я надеюсь. что это незаметно. Пробираясь в трущобах дальше в своих поисках, я вижу большую светлую крысу, которая ползет по своим делам, и влачит за собой длинный голый омерзительнейший хвост.

Кстати: "Если крыса кусает человека за одежду, человек достигает того, к чему стремится, а пробегающая мимо большая  крыса предвещает радостное событие" Сонник Чжоу Гуна, Х! век до Н.Э.

Я опять в квартире сестры.Я больше не ощущаю ее враждебности, просто присутствие, и квартира другая. Она красива, уютна, просторна, в ней приятно находиться.Приходит сосед, и сним молодой мужчина в синей спортивной куртке.У соседа претензии, он не может купать ребенка, потому что сыро, потолки затекли, и в этом виновата моя сестра. Мы выходим из квартиры и оказываемся во коридорах и интерьерах кондоминиума, расположенного в недрах некоего увеселительного заведения. Кругом люди, многие из них выходят на огромный балкон с двумя - с каждой стороны - каменными лестницами, ведущими к нему снизу, и парапетом, ограждающим балкон по периметру. Сестру уводят и через некоторое время я понимаю, что ее увели под надуманным предлогом и что ей грозит несчастье. Я ищу ее, не нахожу и решаю вернуться в квартиру. Я сооброжаю, как найти квартиру, пытаюсь вспомнить, как мы вышли на балкон, блуждаю в коридорах ( архетип "Лабиринт"), и, наконец, подхожу к знакомым (но изменившимся) дверям с  другой стороны. Там уже другая обстановка, намного изысканнее. Я иду по анфиладе комнат, иони украшены декоративными растениями, чьи листья и ветки свисают с потолка.Мебель темная, полированная, низкая, расставлена со  вкусом. Мне все это нравится, но вдруг я ( видимо, остатками дневного сознания) замечаю, что мое сновиденное я насторожено, как человек, зашедший в чужую квартиру и ожидающий найти здесь труп. И "труп" находится. В дальнем углу я действительно вижу тело. Это женщина, она одновременно - и неудачно - пытается притвориться и моей сестрой, и мертвой. Тем не менее эта "мертвая сестра" тянет ко мне руки,и глаза у нее пристальные и изучающие. Она вовсе не похожа на персонажа сновидения.Я кричу свое любимое:"Пошла прочь, неорганическое существо!" Она все тянет ко мне руки, руки ее все удлиняются и удлиняются,  я с теми же криками отступаю, испытывая злобу и возмущение. Наконец, поняв, что разоблачена, она исчезает, а я с силой пинаю те тряпки, на которых она лежала, но потом сдерживаюсь: зачем кормить своими эмоциями эти существа?

Я снова выхожу в коридоры кондоминиума, а затем и на балкон.Темно и много народа.Вдруг откуда-то стая бродячих диких собак, по ходу стремительного движения, обрушивается на людей и сметает их,вместе с обрушившейся лестницей, в пропасть. Только часть людей, в том числе и я, чудом цепляемся за обломки лестницы и остаемся наверху. Обломки ненадежны, опасно наклонены, ничего не стоит соскользнуть сних вниз, в пропасть, "тьму внешнюю, где плач и скрежет зубовный" , где рычащие собаки рвут друг друга за человечину. Мы все туда упадем, это вопрос времени, если не придут спасатели. Я зацепилась за самый конец и балансирую очень опасно.Стоит расслабить какую-то группу мышц, и я не удержу равновесия.Тем не менее я невозмутима и достаточно спокойна.В какие-то моментыв я даже чувствую, что, несмотря на видимость, я достаточно надежно сижу на своей хлипкой подпорке. За моей спиной копошится маленькая девочка в красном платьице, с ней ее мать. Почти рядом сидит дядька в сером костюме.

Вдруг -щебетанье, блеск, шелест, белые одежды. Стайка балерин балетным шагом летит сверху и наискосок, преодолевая по воздуху пропасть, забирая влево, подальше от впадины, где дерутся собаки, и огромными прыжками, в полете, по серебрянным сугробам, оставляя четко прочетченный снег, уходит в темноту. Они, кажется, даже не замечают людей на обрушенной лестнице и их горестного положения. Девочка за моей спиной перемещается вперед и вправо. Дяденька усаживает ее на самый край. Я угадываю его намерение:Если мы упадем, он торлкнет ее собакам, чтобы на несколько секунд продлить свою жизнь.Мать ее, не понимая побуждений дяденьки, просит ее сидеть там смирно. Я с ворчанием, что, мол, она хорошо сидела и там, где была раньше, заталкиваю ее за спинуи, наконец, решаю:" Какого черта я тут не видела? Не нравится мне этот сон, я просыпаюсь, все, хватит!"

Очевидно, это два разных сна, странно обЪединенные коридорами кондоминиума. Сон не осознанный, если только наполовину, но управляемый.

 Сначала снился узкий коридор с дверьми, из которых я должна была выбрать одну, затем грянул осознанный сон.

Осозналась я уже в полете над мрачным городом. Я ничего не видела, но все ощущала, бог знает каким органом перцепции -и блеск воды внизу, и величественные здания неземной архитектуры, мосты, причалы , набережные. Город был незнаком и полон магии. Наверху, в полете, я не знала, что предпринять: конфликт между знанием, что в ясном сне можно творить все, что хочешь, и принятым в реале решением не вмешиваться в осознанные сны, поскольку то, что они хотят нам сообщить, гораздо, гораздо интереснее, чем наше бедное воображение. Так, мучимая сомнениями , я летела, а сон все длился и длился, и мое сновидческое я грохотало в небесах и негодовало, и даже, кажется, изрыгало огонь, наподобие Змея горыныча.

Через некоторое время я вспомнила, что только что пролетала мимо ярко освещенных окон, единственных во всем городе, на высоком этаже, и окна были открыты, и ветер вытащил   наружу ярко-оранжевые, расписные занавески, которые плясали на ветру как длинные и радостные языки пламени.

Поскольку  больше ничего интересного не было, я решила вернуться к этим окнам и заглянуть в них.

Я зависла возле окон, и, стараясь быть незамеченной ( почему это в ОСах  мне всегда хочется остаться незамеченной?),стала вглядываться. За занавесями была  девичья светелка, принадлежащая сестрицам - совсем взрослым девушкам, и подросткам, и маленьким девочкам. Все они были красивые, светловолосые и веселые.На одной из узких кроватей в ряд сидели игрушки - куклы и мишки, дорогие сестрицам как воспоминания детства. Воспринимались они как существа, наделенные странной жизнью -жизнью, возникшей от любви к ним.. В светелке происходило какое-то веселое действо, и мелькал полуголый мужчина-подросток, в фартуке, напомнивший мне диккенсоновского "тонконого подмастерья".

Одна из девочек заметила меня и высунулась в окно. Видимо, к тому времени я уже потеряла львиную долю осознаности, увлекшись сюжетом, и в любопытстве девочки не увидела никакой для себя опасности. Наоборот, желая ее порадовать, стала совершать в воздухе прыжки и кульбиты. Другие девочки тоже почувствовали интерес,но вдруг все пришли в волнение: появилась их мать, вылитая актриса Н., и они, как и я, не хотели, чтобы она меня увидела. Мать остолбенела от изумления, но, к счастью, ее внимание было отвлечено обнаружением "тонконогого подмастерья" в постели одной из сестриц. В качестве об"яснения он привел следующий аргумент:"Завтра ей рано на работу в бар,вот я и остался, чтобы вовремя разбудить"

С хохотом я отлетела от окна, но в дальнейшем кто-то в городе окатил меня водой, и я решила, что я временно потеряла способность летать, и приземлилась возле замка, на мосту, который шел не поперек, а вдоль водного пространства. Мост прилегал к стене замка и соединял две улицы, и на крохотном пятачке собралось много народа. Все веселые, и все ждут то ли фейерверка, то ли отхода корабля,  у самого моста, украшенного огнями, на черной воде. И вокруг - кромешная тьма, но я все вижу, только не зрением.

, но вдруг они 

 Сон был грандиозный и смешной. Расскажу только два эпизода. Самое начало - вдруг я осозналась в коричневом тумане, причем я медленно подскакивала, ухала. как шаман и странно вращала глазами: на все 360 градусов. Они даже  как-то смотрели внутрь моего собственного черепа. Ощущение горечи на глазах и губах ( все мои осознанные сны сопровождаются какими-то почти физическими симптомами:то немеют губы, то леденеет лицо и пр.)

И еще эпизод: я лечу в темнозвездном небе над городом, окутанным мягкой, покойной, уютной мглой. как будто скрывающей простые и милые тайны. Я лечу к сиянию на горизонте; впереди сверкает вода - река или озеро. Вместе со мной по небу летят деревья - только кроны, без корней и стволов. Я лечу и ныряю в листву, ощущаю необыкновенно ясно и четко шелест листьев. запах . легкую влагу прошедшего где-то дождя.  Я вылетаю из одного дерева и с размаху влетаю в другое. Ощущение такое, что деревья живые, что мы - существа одной породы, одной сути.

 В последнее время снятся сны, в которых что-то происходит с моим телом. Действие первого сна началось в моей спальне, на постели. Так что неизвестно, что это - сон, измененное состояние сознания или неудавшаяся попытка неконтролируемого выхода из тела. Я просыпаюсь в своей постели и ощущаю по бокам  странные большие наросты. Под кожей что-то движется: то ли астральное тело хочет вырваться наружу, то ли туда проникли некие сущности, зверьки, то ли снаружи вцепились в меня некие создания, стремящиеся слиться со мной, то ли я сама мутирую подобным образом, превращаясь в нечто вроде белки-летяги или летучей мыши. Чувствую себя  весьма туповато, мысли и ощущения замедленные. тем не менее я активно пытаюсь оторвать от себя эти наросты.В процессе борьбы с нечто, составляющем мой бок, я приближаюсь к окну, и, оторвав от себя это нечто, выкидываю его в окно и просыпаюсь.

Во втором сне я в библиотеке, среди старинных вниг с золотыми обрезами, перепленными в телячью кожу. На полке я обнаруживаю отрезанную человеческую голову с открытыми глазами. Это мужская голова, удивительно реальная в том смысле, что черты очень индивидуальны, хотя и незнакомы. Какое-то время я тупо размышляю, что делать с этой головой.Заложить ее книгами? Или она тут вроде экспоната, украшение, сувенир? Потом, как всегда, провал,во время которого, как я подозреваю, сценарий сна продолжал развиваться, недоступный либ о сновиденному восприятию, либо воспоминанию наяву. Потом - я опять среди книг, опять чем-то занята и томима  смутным, вялым страхом, что мне могут отрезать голову. В какой-то момент я чувствую призрачную руку, которая щупает мою шею, как бы примериваясь, куда опустить топор. После очередного провала я уже без головы, смутно ощущаю, что ее надо найти. Больше всего меня занимает мысль, что я как-то разговариваю, несмотря на отсутствие головы. Занимает меня также собственное безголовое тело. Оно похоже на тело Всадника без Головы в кино, когда еще не было компьютерных технологий: плечи подняты с тем, чтобы закамуфлировать шею и голову, и верхняя часть туловища неестественно удлинена.

Был муторный производственный сон, где я что-то утрясала и решала, и одновременно разворачивался другой сон, как "сновидение иного сновидения". В нем я почти ничего не видела, но обладала знаниями.Там были красные светлячки и голубой воздух. Красные светлячки ( мне как бы продемонстрировали одного) то ли распространяли некое вещество, то ли вызывали колебания и вибрации, и возникал голубой воздух. И, пока я бездумно размышляла о том, как выглядят люди в свете этого голубого воздуха, было предано знание, что голубой воздух призван изменить изменить людей, изменить фундаментальную природу человечества, и мне - и другим людям - предстоит выявление его свойств. Это не очень меня прельстило, я была увлечена тем, что красные светлячки, дрожащие пушистыми  туманными одуванчиками в голубом воздухе - это красиво. И - вот забавно - я не видела все это во сне, я во сне пыталась это   п р е д с т а в и т ь!

 На протяжении всего сна я пыталась встретиться с Абелем ( моя любовь бог весть какой давности). Сначала вроде прошел слух, что Абель там же, где я - приехал то ли в Казань, то ли в Мурманск. Все-таки, видимо, в Казань, потому что смутно помню. что об'ясняла кому-то во сне, что встретились мы с ним в Бугульме, но что он знает, что я из Казани, и что меня надо искать в Казани. 

 Он то ли приехал к родственникам, то ли привез их с собой, и все время сна я чувствовала их противодействие нашей встрече. особенно женщины были против. Я чувствовала попытки Абеля как-то вый1ти на мой след, даже как бы ощущала его - он был в темном и вшляпе, закрывающей лицо ( Странность сна была в том, что не происходило никаких событий и не было никаких картинок, только знание, чувства и ощущения)

В какой-то момент мы даже вышли на телепатический контаккт, и он торопил нашу встречу, а я лениво отшучивалась в том смысле, что я далеко не та юная девочка, которую он любил, и что торопиться нечего, пусть приготовится к разочарованию.

Далее происходил некий контакт с женщиной из клана его родственников ( опять без картинок, на уровне знания). Она вроде намекала, что они все знают, кто я такая - с отрицательными коннотациями, и с импликацией, что, мол, мы все делаем для того, чтобы вы не встретились.

Потом я решила, что нечего обставлять эту встречу эффектами, просто пошлю ему записку со своим телефонным номером. И я долго вспоминала свой телефонный номер, и многие номера приходили мне в голову, но нужный я так и не вспомнила

Медленно просыпаясь, я очень остро ощущала, что где-то в реале  Абель очень сильно хочет найти меня, и еще в голову пришел забавный эпизод из нашего общего прошлого: когда он увидел меня в первый раз , то прислал мне записку с телефонным номером. Да, вот именно так, один номер, и все. подлец!